Анархо-Феминизм и "Феминофашизм" Боба Блэка

Начатая в 60-е годы «женская революция» шла в 80-х под лозунгом: «Если женщина имеет право на половину рая, то она имеет право и на половину власти на земле!» - в 80-90-е годы вынудила власть имущих потесниться и впустить, наконец, женщин во все властные структуры общества».[1] Эти структуры из однополых мужских стали превращаться в «смешанные».

В 1969г. женщины занимали только 3,5% должностей в штатах, к 1986г. эта цифра выросла до 13%. В местных органах власти их представительство составляло 4% в 1975г. и 10% в 1981г.[2] Новой концепцией становится лозунг «Личное является политическим», основной формой деятельности стали неформальные небольшие дискуссионные группы «роста самосознания» («conscious-raising»).

«Осознание персональной женской депривации и личного опыта как политической проблемы и как социальной модели неравенства женщин как группы неизбежно вело, по мнению организаторов, к формированию коллективной идентичности и новой солидарной активности. «Личный опыт и личные переживания дают основания говорить об общей проблеме угнетения всех женщин, - говорилось в Манифесте «Красных чулок», влиятельной радикальной группы из Нью-Йорка. - Мужское доминирование - это старейшая форма господства и эксплуатации женщин. Рост самосознания - это не психотерапия, это развитие солидарного классового сознания женщин. Наша цель - освобождение от всех видов подавления женской личности» «Личный опыт и личные переживания дают основания говорить об общей проблеме угнетения всех женщин» - говорилось в Манифесте «Красных чулок», влиятельной радикальной группы из Нью-Йорка. - «Мужское доминирование - это старейшая форма господства и эксплуатации женщин. Рост самосознания - это не психотерапия, это развитие солидарного классового сознания женщин. Наша цель - освобождение от всех видов подавления женской личности».[3]

Также в 80х годах в среде анархо-феминизма появляются новые течения, в частности Джанет Биль, работавшая долгое время с Мюррем Букчиным, вводит в оборот термин «эко-феминизм», в котором женщине отводится роль спасения Земли от экологической катастрофы[4], в то время как в современном обществе природа и женщины, как носительницы жизни, являются жертвами патриархального угнетения.

Одним из главных критиков феминизма вообще и анархо-феминизма в частности можно назвать современного теоретика анархизма Боба Блэка. В своём эссе «Феминизм как фашизм» Блэк рассматривает идеологию феминизма, как фашизм и как проявление идеи женского превосходства над мужчинами, поясняя, что феминизм также имеет «целевую группу», которая одновременно превосходит другие (в данном случае женщины мужчин) и одновременно подвергается угнетению, в цивилизации созданной мужчинами:

«Если так, то или женщины вообще не внесли в цивилизацию никакого вклада, или в этой цивилизации есть таки что-то еще вместе с или вместо уничтожения природы и низведения женщин».[5]

Затем Блэк подводит итог, утверждая, что если к женщинам в действительности будут относиться на равных во всех аспектах, как они того и требуют, то в скором времени они сами об этом пожалеют:

«Итак, радикальный феминизм (и незачем пытаться оспаривать термин у теперешних его обладательниц) - это смехотворная, полная ненависти, тоталитарная, сексистская догматическая конструкция, которую революционеры незаслуженно легитимизируют, принимая ее всерьез.<…> Как остановить феминофашизм? Нет ничего проще: примите их слова за чистую монету, обращайтесь с ними как с равными... и наслаждайтесь их жалобным воем. Королева-то голая! - вот это действительно непристойно».[6]

Что касается собственных анархистских воззрений Блэка, то среди его трудов, можно выделить эссе «Упразднение работы» и «Анархизм и другие препятствия для анархии». В первом Блэк провозглашает очень красочную и запоминающуюся идею о том, что «никто и никогда не должен работать».[7]

«Труд - источник чуть ли не всех человеческих несчастий. Назовите почти любое зло - оно происходит из-за труда или из-за того, что наш мир построен вокруг труда. Чтобы перестать страдать, надо перестать работать».[8]

Взамен работы Блэк предлагает создать общество, основанное на игре. Производящей игрой Блэк называет творческое взаимодействие людей для достижения различных целей, приводя характерный для себя пример:

«Образец производящей игры  - оптимальный сексуальный контакт. Участники обусловливают удовольствие друг для друга, никто не ведет счет, а выигрывают все. Чем больше даешь, тем больше получаешь. В луддитском мире[9] лучшее в сексе проникнет в поры обыденной жизни. Обобщенная игра приводит к эротизации жизни. Собственно секс при этом становится менее надрывным и срочным, более игровым. Если играть правильно, все мы получим от жизни больше, чем дали, - но только если играть на выигрыш.

Никто и никогда не должен работать. Пролетарии всех стран ... расслабьтесь!».[10]

Однако в конце своего эссе он признаёт, что подобная ситуация не может быть как следует просчитана и предсказать, что получится из этой «творческой бури» невозможно. В эссе «Анархизм и другие препятствия для анархии» Блэк выражает мысль о том, что главная причина, по которой анархия остаётся утопией, кроется в природе самих анархистов, в недостаточном уровне образования, в боязни выделиться из толпы и, наконец, в неделании подвергать критическому анализу любимые ими формулы анархизма:

«Вот моя точка зрения, взвешенная и обдуманная за годы изучения анархистской среды, а порой и душераздирающего участия в ней: сами анархисты есть основная - подозреваю, что достаточная - причина того, что анархия остается лозунгом без малейшей надежды на реализацию».[11]

Далее Блэк даёт интересную оценку, казалось бы, безоговорочному принципу анархизма - отрицанию государства в любом его проявлении, указывая на то, что государство, по его мнению, не является первопричиной, порождающей это отрицание:

«…я упрямо настаиваю на противодействии государству. Но вовсе не потому, что, как часто и бездумно утверждают анархисты, государство «не нужно». Дело же в том, что условия, при которых оно действительно нужно, государство создало само, отняв власть у частных лиц и добровольных, основанных на личных контактах ассоциаций. На более глубоком уровне основы государства (работа, мораль, промышленные технологии, иерархические организации) не только не нужны, но и прямо вредны для удовлетворения подлинных потребностей и желаний. К сожалению, анархизм в большинстве его разновидностей принимает все эти основы и останавливается только перед логическим выводом - государством».[12]

---

[1] С. Айвазова. «Русские женщины в лабиринте равноправия. Очерки политической теории и истории».

http://www.owl.ru/win/books/rw/o1_1.htm

[2] С. Эванс «Рожденная для свободы». М.,1993 c.316

[3] Л. Попкова «Гендерные политики в социальных движениях: теория и практика современного феминизма»

http://www.owl.ru/win/books/articles/popkova.htm

[4] Основу этого суждения составляет убеждённость сторонников движения в том, что особенности женской психологии, такие как мягкость и развитая интуиция, помогут найти путь к мировому равновесию.

[5] Б. Блэк «Феминизм как фашизм»

 http://spb-anarchists.anho.org/black10.htm

[6] ibid

[7] Б. Блэк «Упразднение работы»

http://spb-anarchists.anho.org/black04.htm

[8] Ibid

[9] Луддиты - английские рабочие, поднявшие восстание против применения машин в производстве. По их мнению, это лишало людей права на труд. Для достижения своих целей нередко применяли агрессивные тактики.

[10] Ibid

[11] Б. Блэк «Анархизм и другие препятствия для анархии»

http://ec-dejavu.ru/a/Anarchism-2.html

[12] ibid

Информационный анархизм в XXI веке

Со становлением так называемого «информационного» общества в среде анархистов стали зарождаться новые течения, направленные против новых или видоизменившихся явлений нового века. Появились такие течения как криптоанархизм, копилефт, инфоанархизм и другие.

На данном этапе ещё рано говорить о какой-либо «законченности» или идейной «завершённости» подобных течений, однако их положения уже сейчас позволяют пользователем всемирной сети интернет хотя бы частично сохранять свою анонимность.[1]  Создание так называемых анонимных сетей получило в XXI веке широкое распространения, однако считать их надёжными защитниками анонимности можно с существенными оговорками, тому можно назвать несколько причин.

Во-первых, организация подобной сети требует немалых навыков со стороны администратора этой самой сети для её поддержания и правильного функционирования.[2]

Во-вторых, количество пользователей такой сети не может быть достаточно большим, чтобы принять всех желающих.

И в-третьих, использование шифрования, на основе публичных ключей, как один из базовых принципов криптоанархизма, в конечном счете, делает сеть уязвимой для других членов сети, которые, обладая ключами, возможно, будут способны нарушить её работу. Криптоанархисты всецело полагаются на законы математики, утверждая, что принципы шифрования могут пережить не одно поколение людей, сохранив ту самую информацию, за которой государство ведёт охоту.

Под общим именем «инфоанархизма» следует понимать некоторые группы людей объединившихся под эгидой идее отрицания чьих-либо индивидуальных прав на обладание информацией, в том числе авторское право и патенты. Это движение имело в своей основе стремление добиться бесплатного и свободного обмена музыкальных произведений в интернете, однако с течением времени активисты поняли, что наличие множества законов, регулирующих авторское право, существенно тормозит процесс получения информации и мешает свободно ей распоряжаться. В связи с этим появилось и отдельное движение, называемое «копилефт», главной идеей которого является утверждение, что любой человек, независимо от того, вносит ли он в какие-либо изменения в приобретённую информацию, или же является её автором, не в праве ограничивать дальнейшее её движение. Наиболее распространённой формой выражения этих идей на практике являются так называемые «варезные» группы, бесплатно размещающие в интернете различные продукты интеллектуальной собственности. Однако копилефт не отрицает закон об авторском праве полностью, а лишь интерпретирует его иначе. Так, в случае если на продукт предоставляется открытая лицензия, его дальнейший путь полностью зависит от каждого человека в отдельности и автор этого продукта более не может распоряжаться своим творением.

Наиболее «интеллектуализированным» течением в современном информационном анархизме является шифропанк. Не случайно многие видные фигуры в среде разработки программного обеспечения и интернет-технологий принадлежали именно к нему. Одним из наиболее известных деятелей этого движения можно назвать Брэма Коэна, создателя сети Bit-torrent, являющийся на сегодняшний день популярнейшей файлообменной системой.

Можно отметить, что суть этой системы на самом деле анархична. В передаче файлов с помощью этой системы не задействовано никаких третьих лиц, один пользователь с жёсткого диска своего компьютера передаёт другому какой-либо файл, с помощью клиента программы.

В 2006 году термин «шифрпанк» был предложен к введению в Оксфордский словарь английского языка.

---

[1] Одни из главных поводов критики современного государства криптоанархистами является то, что государство, используя данные, посылаемые пользователем в сеть, может осуществлять слежку за своими гражданами

[2] Данные сети являются разделёнными, что не позволяет хакерской атаке уничтожить всю сеть сразу, а лишь уничтожать её отдельные элементы

Критикан Чомски

Авраам Ноам Чомски являет собой одну из самых противоречивых фигур современного американского политического спектра. Автор теории порождающих грамматик и классификации формальных языков[1] лингвист Чомски сам называется себя анархистом. Однако его лево-радикальные взгляды зачастую выходят за пределы конкретных течений.

Чомски написал множество работ, охватывающих различные аспекты общественных отношений; в его трудах можно условно выделить две большие группы работ, различаемые по объектам критики. В первую группу входят работы, посвящённые критике внешней политики США,[2] во вторую группу можно отнести работы, посвящённые манипуляции общественным мнением через СМИ.[3]

Объясняя свои взгляды на экономическое устройство общества Чомски яростно критикует государственный капитализм, который, по его мнению, существует в США, и объявляет себя сторонником социалистических идей Михаила Бакунина, также называя его провидцем катастрофических последствий грядущей революции в России.

В своей последней книге «Прибыль на людях» Чомски пишет:

««Корпоративизация Америки» в XIX столетии представляла собой наступление на демократию, а также на рынки. Она была составной частью перехода от чего-то похожего на «капитализм» к высокоуправляемым рынкам современной государственно-корпоративной эры. Один из современных вариантов подобного рода политики называется «минимизацией государства» и представляет собой перенос власти, принимающей решения, с «публичной арены» куда-нибудь еще: к народу, если пользоваться риторикой власти; а в реальном мире к частнособственническим тираниям. Все эти меры служат делу ограничения демократии и укрощения «толп черни», как называли население самозваные «достойнейшие мужи» в период первого подъема демократии в новое время, в Англии XVII века, или «ответственные люди», как они зовут себя сегодня. Основные же проблемы остаются, непрерывно принимая новые формы, требуя новых мер контроля и маргинализации и приводя к появлению новых форм народной борьбы».[4]

«В своей «Энциклопедии социальных наук» Гарольд Лассуэлл, один из основоположников современной политологии, предупреждал, что разумное меньшинство должно «распознавать невежество и идиотизм масс» и не поддаваться «демократическому догматизму, согласно которому простые люди - наилучшие судьи собственных интересов». Не они наилучшие судьи, а мы. Массы следует контролировать ради их же блага, и в наиболее демократических обществах, где сила не применяется, социальным менеджерам придется обратиться к «совершенно новому методу контроля, в значительной степени - помощью пропаганды. Заметьте, что это хорошая ленинистская доктрина. Аналогии между прогрессивной теорией демократии и марксизмом-ленинизмом довольно-таки удивительны, хотя Бакунин предсказывал их задолго до нашего времени».[5]

Далее в своей книге Чомски пишет, что большинство американского общества всё ещё остаётся на позициях социализма и выражает недовольство существующим положением вещей в стране, которая управляется в интересах немногих[6], но за счёт всех:

«Все это весьма естественно для общества, которое по сути дела управляется бизнесом и тратит на маркетинг гигантские расходы: один триллион долларов в год, 1/6 валового внутреннего продукта, причем значительная их часть исключается из суммы, подлежащей налогообложению, так что люди платят за привилегию подвергать манипуляциям собственные мнения и поведение».[7]

---

[1] Классификация, созданная Ноамом Чомски, была названа его именем и в современной науке известна как «иерархия Чомского»

[2] Для подкрепления своих аргументов в этой сфере Чомски сформулировал теорию «Угрозы хорошего примера»

[3] Безусловно, среди множества работ, созданных Чомски, существуют и те, которые под эту классификацию не подпадают

[4] Н. Чомски «Прибыль на людях»

 http://knigosite.ru/23378-pribyl-na-lyudyax-xomskij-noam.html

[5] ibid

[6] В своих работах Чомски активно критикует американский истеблишмент

[7] ibid

Соболезнования всем родным и близким

Выражаем свои глубочайшие соболезнования семьям погибших игроков, тренеров и всех тех, кто оказался на борту этого самолёта вместе с ХК "Локомотив" Ярославль. Вы никогда не будете забыты, вечная память всем ушедшим за бескомпромиссную игру, борьбу и желание дарить людям радость и магию хоккея.

Монти Кэнтсин и Контрреволюционный коммунизм

Сегодня мы представляем вашему вниманию выдержку из книги Монти Кэнтсин "Контрреволюционный коммунизм", в которой в весьма интересной форме было проанализировано положение или тезис о революции и революционерах.

"Идея «революции» по своей природе изначально «религиозна» и опирается на неосуществимую абстракцию. Поборники массового преобразования мира должны отказаться от идеи революции и всех других концепций подобного рода, которые относят достижение перемен на неопределенное и отдаленное будущее. Пока мы не искореним идею революции, мы останемся рабами истории.

Диалектика есть мистификация. Только наивный может утверждать, что взаимодействие идей в ходе общественного развития механически приводит к разрешению социальных противоречий. Представления об исторической неизбежности просто смехотворны. Понимание «истории» демонстрирует накопление «противоречий». Их истинность напрямую зависит от логики, которой привык пользоваться наблюдатель.

Замешанные на эмоциях желания отливаются в «социальные теории». Эти теории никогда не были строго «научными». Самая худшая мистификация, придуманная революционерами, — излагать свои программы в «научной» форме. «Революционер» хотел бы показать, насколько мало важнейших обязательств в других теориях по сравнению с «научной мыслью», представленной в «революционной» культуре. Наука — это фашистская идеология. Она увековечивает себя при помощи технической элиты, которая производит «правду» в поддержку капитализма. Наука основывается на ряде ложных предпосылок. Эти допущения остаются относительно неизменными. Наиболее примечательна уверенность науки в законе «причины и следствия». Это не что иное, как искаженная версия капиталистической идеологии «индивидуальности». Она постулирует «индивидуальные причины», непосредственно связанные с индивидуальными «следствиями» в пределах гармоничной вселенной. Хотя на практике эта концепция тщательно разработана, своими корнями она уходит во фрагментарное мировосприятие, свойственное капитализму. Коммунистам следует попытаться коллективизировать «правду» и свергнуть научное «знание», которое привнесло в общество разрушительные технологии и индустриальное рабство.

«Революционеры» связаны лишь с одной системой. Она находится в пространстве их собственного сознания и создает обособленные личности, «управляя» их отчужденностью. Стать «революционером» — значит оказаться вовлеченным в ностальгическую мифологию фашистского толка, что является частью развлекательной постановки «Западного мира». Чтобы достичь изменений, необходимо нейтрализовать все обособленные личности и поддерживающие их структуры и мнения.

«Общество» — это абстракция, с помощью которой этноцентризм реализует себя в местном масштабе. Идея общества, взятая в качестве абстракции, ведет к тому, что человеческая жизнь помещается в удобные и понятные условия продуктивного, восприимчивого дискурса. Контроль над этим дискурсом человеку не подвластен. Чтобы стать частью «общества», нужно усилить индивидуальность, такую же отчужденную, как всякая «конкретно-личная» индивидуальность. Решение о коллективизации власти находится за рамками существования неоригинальных и понятных культур.

Серьезные изменения на местном и общем уровне возможны, и они уже начались".