Экономическая программа КПРФ

В преддверии выборов в Государственную Думу, которые, напоминаем, состоятся 4 декабря, наш блог размещает экономическую составляющую предвыборной программы КПРФ, текст взят с официального сайта партии www.kprf.ru

"Наша новая экономическая политика решит семь задач.

1. Национализация ключевых отраслей промышленности.

За годы приватизации и «реформ» уничтожено более двух третей промышленного потенциала страны. Пора исправлять положение. Национализация позволит сосредоточить в руках государства крупные финансовые ресурсы, направить их на восстановление экономики и решение других проблем.

Мы гарантируем принятие новых Земельного, Лесного и Водного кодексов, нового Закона о недрах. Они закрепят собственность государства на природные ресурсы.

Помимо сырьевых отраслей национализация затронет металлургию, авиастроение, машиностроение, электроэнергетику и другие базовые отрасли промышленности. Страна избавится от разрушительного господства «дикого» рынка. Будет восстановлено регулирование экономической жизни, планирование основных направлений финансовой, промышленной и сельскохозяйственной политики.

2. Новая индустриализация страны.

Правительство народного доверия реализует принцип: «Модернизация без остановок». Новая индустриализация будет проводиться на основе передовых достижений научно-технического прогресса. Наука вернётся во все отрасли экономики, прежде всего, в электронику, станкостроение, приборостроение, машиностроение, авиапром, автомобилестроение, судостроение, химическую промышленность. Продукция этих отраслей вновь будет производиться в России, а не приобретаться за границей.

Заработает Единая энергетическая система страны. Тарифы на электроэнергию, цены на уголь и горюче-смазочные материалы будут снижены и станут строго регулироваться.

Появятся индустриальные парки с единой экосистемой и «нулевыми выбросами». Будет сформирована система поощрений населения за покупку экологичных транспортных средств и бытовой техники, других инновационных продуктов.

3. Возрождение российской деревни, достижение продовольственной безопасности.

Господдержка сельского хозяйства будет поднята до уровня передовых стран. Ассигнования на его развитие составят от 10 до 15% расходной части федерального бюджета. Диспаритет цен будет преодолён.

Земля станет безвозмездно передаваться для сельскохозяйственных целей. Земельные спекуляции прекратятся.

Правительство обеспечит восстановление крупных коллективных хозяйств. Оно проведёт техническое перевооружение сельского хозяйства, примет и профинансирует программы развития сельхозмашиностроения.

Российское село возродится. Здесь будут воссозданы учреждения культуры, школы, детские сады, больницы и поликлиники.

Мы восстановим продовольственную безопасность. Россия не вступит в ВТО на невыгодных для себя условиях. Цены и качество продуктов государство возьмёт под контроль.

4. Новая финансовая политика.

Основу банковской системы России составят государственные банки, включая Внешторгбанк, Сбербанк, Стройбанк, Сельхозбанк. Они обеспечат рациональное использование финансовых ресурсов страны и эффективное денежное обращение. Государственный Сбербанк обеспечит бесплатное обслуживание граждан при оплате жилищно-коммунальных и других услуг.

Будет свёрнута спекулятивная банковская система, удушающую экономику непомерно высокими процентами за кредит. Сохранятся коммерческие банки, которые обеспечат услуги, стимулирующие экономическое и социальное развитие страны.  

5. Пересмотр системы налогообложения.

Подоходный налог на граждан станет прогрессивным. Мы освободим бедное население от его уплаты.

Налоги для предприятий реального сектора экономики снизятся. Весомые льготы получат те производства, что выпускают высокотехнологичную, конкурентоспособную продукцию, направляют средства на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы.

6. Эффективное взаимодействие науки и производства.

Правительство народного доверия сделает всё, чтобы нарастить интеллектуальный потенциал нации. Будет покончено с позорной ситуацией, когда доля продукции высоких технологий в экспорте США достигла 40%, у Германии и Японии превысила 30%, а у России уменьшилась до 0,5%.

В течение трех лет мы увеличим финансирование отечественной науки не менее чем вдвое. Созданные Советской властью наукограды и другие научные центры России получат поддержку государства, станут опорой его возрождения.

Достойная оплата труда позволит поднять статус ученых. Перспективным молодым исследователям будет гарантировано жилье и другие меры поддержки и поощрения. Стипендии аспирантов и докторантов вырастут в четыре раза.

Российская наука станет участвовать в выработке всех значимых государственных решений. Повысится значение анализа, прогнозирования и планирования в деятельности органов власти. Мы увяжем Стратегию национальной безопасности со Стратегией научно-образовательных приоритетов. Ключевые решения президента и правительства не будут приниматься без одобрения Высшего интеллектуального совета.

7. Реализация комплексной программы «Покорение пространства».

КПРФ вернётся к советскому опыту развития всех видов транспорта, обогатив его современными мировыми достижениями. Регулирование тарифов на перевозки снизит издержки хозяйствующих субъектов и даст гражданам свободу передвижения.

Мы возвратим в госсобственность железные дороги. Новые скоростные магистрали соединят страну, обеспечат передвижение из Владивостока в Москву за двое суток.

Начнётся немедленное восстановление разрушенной инфраструктуры воздушного флота. Авиастроение получит достаточный объем инвестиций. Мы проведём укрупнение авиакомпаний с перспективой монополизации данной отрасли государством. Будет создана современная региональная авиация.

Заработают программы развития морского и речного транспорта. Отечественные судоходные компании и судостроительные предприятия получат поддержку.

Начнётся энергичное строительство федеральных автомагистралей и местных дорог с современной инфраструктурой. В крупных городах появятся новые системы скоростного транспорта, включая метро, легкое метро и скоростные трамваи.

В целом, объем промышленного и сельхозпроизводства, как и доходы населения, существенно вырастут. Правительство народного доверия покончит с вывозом нефтегазовых доходов бюджета за рубеж. Значительная часть этих средств пойдёт на кредитование экономики, целевую модернизацию и развитие предприятий. «Экономика роста вместо экономики скважины» обеспечит устойчивое и ускоренное развитие России."

Михаил Бакунин. Отрывок из работы "Наука и народ"

Придя к выводу, что путь науки к освобождению человека Роcсии недоступен, Бакунин останавливается на единственное возможном, по его мнению пути, пути революции:

"Путь ос­во­бож­де­ния на­ро­да пос­редст­вом на­уки и для нас заг­раж­ден; нам ос­та­ет­ся по­это­му только один путь, путь ре­во­лю­ции. Пусть ос­во­бо­дит­ся спер­ва наш на­род, и, ког­да он бу­дет сво­бо­ден, он сам за­хо­чет и су­ме­ет все­му на­учиться. На­ше же де­ло при­го­то­вить все­на­род­ное вос­ста­ние пу­тем про­па­ган­ды. О том, во имя че­го и как долж­но вес­ти про­па­ган­ду, по­го­во­рим в дру­гой раз. Те­перь же ска­жем еще нес­колько слов об от­но­ше­нии на­шем к на­род­ной ре­ли­гии.

    Мы ува­жа­ем бе­зус­лов­но сво­бо­ду каж­до­го, лишь бы она не бы­ла сво­бо­дою при­тес­не­ния и гнус­ным про­из­во­лом эксп­лу­ата­то­ра и при­тес­ни­те­ля. По­это­му мы ува­жа­ем сво­бо­ду вся­кой ве­ры; ува­жа­ем не са­мую ве­ру, ес­ли она глу­па (глу­пос­ти ува­жать не­воз­мож­но), но только не­сом­нен­ное пра­во каж­до­го че­ло­ве­ка ве­рить во вся­кую глу­пость, ес­ли он на­хо­дит в ней уте­ше­ние и удов­лет­во­ре­ние. Это нам от­нюдь ме­шать не долж­но го­во­рить, пи­сать, пе­ча­тать, вес­ти са­мую ярую про­па­ган­ду про­тив все­го, что нам ка­жет­ся не­ле­постью, ложью, хо­тя бы мил­ли­оны лю­дей ве­ри­ли в них. Это на­ша обя­зан­ность, на­ше пра­во. Обя­зан­ность, по­то­му что вся­кая ложь и вся­кая глу­пость неп­ре­мен­но дейст­ву­ют па­губ­но на об­щест­во, при­ни­ма­ющее их за доб­ро и за ис­ти­ну. Пра­во, по­то­му что, вследст­вие за­ви­си­мос­ти вся­ко­го че­ло­ве­ка от об­щест­ва, ущерб об­щест­ва - наш ущерб; его па­гу­ба - на­ша па­гу­ба. Итак, на­ше пра­во и на­ша обя­зан­ность вес­ти не­отс­туп­ную про­па­ган­ду про­тив на­род­ной ре­ли­гии не мо­гут быть под­верг­ну­ты сом­не­нию. Дру­гой воп­рос: как на­до вес­ти ее для то­го чтоб она дейст­ви­тельно дос­ти­га­ла сво­ей це­ли?

    Наш со­вет всем на­шим друзьям: пос­ту­пай­те ос­то­рож­но с ве­рой на­ро­да. Не по­та­кай­те ей, не прит­во­ряй­тесь пе­ред нею, но и не ос­корб­ляй­те ее. Ина­че вы от­толк­не­те на­род от се­бя, преж­де чем он ус­пе­ет уве­риться в на­шей чест­ной пре­дан­нос­ти его де­лу, и са­ми по­мо­же­те пра­ви­тельству, ко­то­рое и без то­го упот­реб­ля­ет все уси­лия, чтоб от­де­лить вас от не­го про­пастью. Бо­ри­тесь про­тив на­род­но­го су­еве­рия во всех тех слу­ча­ях, ког­да бу­дет воз­мож­но вес­ти эту борьбу без опас­нос­ти по­те­рять до­ве­рие на­ро­да. Но там, где про­ти­ву­ре­ли­ги­оз­ная про­па­ган­да мог­ла бы вос­ста­но­вить его про­тив вас, вы долж­ны ре­ши­тельно от нее воз­дер­жаться. Эта ос­то­рож­ность не­об­хо­ди­ма для са­мо­го ус­пе­ха про­ти­ву­ре­ли­ги­оз­ной про­па­ган­ды в на­ро­де.

    Убедившись раз, что нам нет воз­мож­нос­ти ид­ти пу­тем прос­ве­ще­ния к сво­бо­де и что мы долж­ны дос­ти­гать на­род­ной на­уки пу­тем ре­во­лю­ции, мы долж­ны уст­ре­мить глав­ным об­ра­зом всю свою про­па­ган­ду про­тив ца­ря, долж­ны преж­де все­го унич­то­жить в серд­це на­ро­да ос­тат­ки той нес­част­ной ве­ры в ца­ря, ко­то­рая в про­дол­же­ние столь мно­гих ве­ков об­ре­ка­ла его на ги­бельное рабст­во, долж­ны окон­ча­тельно его убе­дить, что по­ме­щи­чест­во и чи­нов­ни­чест­во, два глав­ные пред­ме­та его ис­то­ри­чес­кой не­на­вис­ти, собст­вен­ной си­лы ни­ког­да не име­ли, но дер­жа­лись всег­да и про­дол­жа­ют дер­жаться только во­лею и си­лой ца­ря. Мы, на­ко­нец, долж­ны про­бу­дить в на­ро­де соз­на­ние его собст­вен­ной, со вре­ме­ни Пу­га­че­ва опять зас­нув­шей, си­лы; долж­ны уму ука­зать, как со­еди­не­ни­ем всех мест­ных до­се­ле раз­роз­нен­ных уси­лий сво­их в од­но друж­ное все­на­род­ное де­ло он дол­жен вос­тор­жест­во­вать над все­ми при­тес­ни­те­ля­ми и вра­га­ми.

    Исполним эту за­да­чу, бу­дем только чест­ны­ми и не­усып­ны­ми при­уго­то­ви­те­ля­ми и по­ви­ва­те­ля­ми ре­во­лю­ции. Все ос­тальное сде­ла­ет са­ма ре­во­лю­ция".

Парсонс против Голдман: столкновение анархисток

Первого мая 1886 года в Чикаго, на площади Хэймаркет во время демонстрации рабочих, неизвестный бросил в полицию, пытавшуюся разогнать протестующих, динамитную шашку, в ответ полицейскими был открыт огонь. В результате беспорядков погибли 8 полицейских (как было позже установлено,  большинство из них были застрелены своими же), и неизвестное число гражданских. В последовавшем за событием суде восьми анархистам было предъявлено обвинение в убийстве, четверо из них были осуждены и казнены, хотя суд признал, что никто из подозреваемых бомбу не бросал.

Это решение суда можно считать одним из первых и самых важных в понимании отношения американской судебной системы, и государства в целом, к анархистам. Подобные судебные процессы будут иметь место в американской истории и в дальнейшем. События первого мая 1886 года оказали существенное влияние на формирование дня «первого мая», как всемирного дня рабочих и сформировали в сознании людей образ этого праздника.

Одним из казнённых анархистов был муж Люси Парсонс - Альберт Парсонс, редактор газеты и анархистский активист, последними словами которого были: «Когда-нибудь наше молчание будет говорить громче, чем тот голос, который вы сейчас пытаетесь заглушить!».[1]

Люси (Лучиа) Элдина Гонсалес, в замужестве Парсонс, также стала известной фигурой американского рабочего и анархистского движения, которые в конце XIX века зачастую шли рука об руку. Люси Парсонс занимала активную позицию в вопросе посвящения масс в анархистские теории. Основной формой её пропаганды были лекции, которых она прочла великое множество; на своих лекциях она также распространяла анархистскую литературу, за что несколько раз была заключена под стражу. По мере развития собственного видения анархизма Люси Парсонс стала всё дальше отходить от идей Эммы Голдман, что затем привело к конфликту между двумя участницами анархистского движения. Конфликты и противоречия внутри анархистской традиции были неизбежны из-за самой природы анархистского видения личности, а в условиях активной социальной и классовой борьбы эти противоречия только обострялись.

Прежде всего, противоречия Голдман и Парсонс касались природы феминизма. Парсонс видела угнетение женщин как один из атрибутов капиталистического общества и основной идеей Парсонс, в этом отношении, было освобождение рабочего класса от оков капитализма. В то время как женщина у Голдман должна была получить некую абстрактную абсолютную свободу во всём («in all things»), её феминизм не был связан с классовой борьбой.

«Были женщины, которые настаивали на объединении целей социалистического и феминистского движений. В их числе - Кристал Истмен, которая представляла себе новые формы совместной жизни мужчин и женщин, позволявшие сохранить независимость и отличающиеся от традиционного института брака. Она была социалисткой, но однажды написала об осознании женщинами того, что «рабское положение женщины в целом не сводится лишь к (существующей) системе получения прибылей, равно как ее полная эмансипация не гарантирована только самим фактом падения капитализма».[2]

В своей почти 1000-страничной биографии «Living My Life» («Живя своей жизнью») Эмма Голдман писала, что признаёт вклад в общую борьбу Альберта Парсонса, как истинного социалиста и анархиста, вдова которого принимала участие в работе чикагского съезда трудящихся. Больше имя Люси Парсонс в автобиографии не упоминается.

В своей работе «Анархизм» Голдман разъясняла своё видение этого учения:

«Анархизм есть философия нового общественного строя, основанного на свободе, неограниченной какими бы то ни было человеческими законами: это есть теория, согласно которой все формы правления основываются на насилии и поэтому являются ложными, вредными и также ненужными».[3] И далее в этом же произведении Голдман строит свою аргументацию, опираясь на идеи, высказанные американским философом-трансценденталистом Ральфом Уолдо Эмерсоном:

«Анархизм есть единственная философия, которая дает человеку сознание самого себя, которая утверждает, что бог, государство и общество не существуют, что их обещания пустые, ничего не значащие слова, так как они могут быть исполнены лишь при условии полного подчинения человека. Анархизм поэтому есть учитель единства жизни не только в природе, но и в человеке. <…>

"Единственная ценная вещь в мире, - сказал Эмерсон, - есть активная душа; каждый человек имеет это внутри себя. Активная душа видит абсолютную истину, высказывает истину и творит". Другими словами, индивидуальный инстинкт есть ценная вещь в мире. Истинная душа видит и создает живую истину, из которой рождается еще большая истина, - возрожденная социальная душа.

Анархизм - великий освободитель человека от миражей, которые держали его до сих пор в плену, судья и умиротворитель двух сил индивидуальной и социальной гармонии. Чтобы завершить это единство, анархизм объявил войну всем гибельным влияниям, которые до сих пор мешали гармоничному единению индивидуальных и социальных инстинктов, личности и общества».[4]

---

[1] Avrich. The Haymarket Tragedy. p. 393. ISBN 0691047111.

[2] Г. Зинн «Народная история США»

http://revsoc.org/archives/1323

[3] Э. Голдман «Анархизм»

    http://spb-anarchists.anho.org/goldman0-02.htm

[4] Ibid

Одномерное общество Герберта Маркузе

Сегодня хотелось бы представить вашему вниманию отрывок из книги Герберта Маркузе "Одномерный человек", в которой он описывает влияние индустриального общества на природу человека и власти.

"Развитая индустриальная цивилизация - это царство комфортабельной, мирной, умеренной, демократической несвободы, свидетельствующей о техническом прогрессе. В самом деле, что может быть более рациональным, чем подавление индивидуальности в процессе социально необходимых, хотя и причиняющих страдания видов деятельности, или слияние индивидуальных предприятий в более эффективные и производительные корпорации, или регулирование свободной конкуренции между технически по-разному вооруженными экономическими субъектами, или урезывание прерогатив и национальных суверенных прав, препятствующих международной организации ресурсов. И хотя то, что этот технологический порядок ведет также к политическому и интеллектуальному координированию, может вызывать сожаление, такое развитие нельзя не признать перспективным.

Права и свободы, игравшие роль жизненно важных факторов на ранних этапах индустриального общества, утрачивают свое традиционное рациональное основание и содержание и при переходе этого общества на более высокую ступень сдают свои позиции. Свобода мысли, слова и совести - как и свободное предпринимательство, защите и развитию которого они служили, - первоначально выступали как критические по своему существу идеи, предназначенные для вытеснения устаревшей материальной и интеллектуальной культуры более продуктивной и рациональной. Но, претерпев институционализацию, они разделили судьбу общества и стали его составной частью. Результат уничтожил предпосылки.

В той степени, в которой свобода от нужды как конкретная сущность всякой свободы становится реальной возможностью, права и свободы, связанные с государством, обладающим более низкой производительностью, утрачивают свое прежнее содержание. 
Независимость мысли, автономия и право на политическую оппозиционность лишаются своей фундаментальной критической функции в обществе, которое, как очевидно, становится все более способным удовлетворить потребности индивидов благодаря соответствующему способу их организации. Такое государство вправе требовать принятия своих принципов и институтов и стремиться свести оппозицию к обсуждению и развитию альтернативных направлений в политике в пределах status quo. В этом отношении, по-видимому, вполне безразлично, обеспечивается ли возрастающее удовлетворение потребностей авторитарной или неавторитарной системой. В условиях повышающегося уровня жизни неподчинение системе кажется социально бессмысленным, и уж тем более в том случае, когда это сулит ощутимые экономические и политические невыгоды и грозит нарушением бесперебойной деятельности целого. Разумеется, по меньшей мере в том, что касается первых жизненных необходимостей, не видно причины, по которой производство и распределение товаров и услуг должно осуществляться через согласование индивидуальных свобод путем конкуренции.

Свобода предпринимательства с самого начала вовсе не была путем, усыпанным розами. Как свобода работать или умереть от голода она означала мучительный труд, ненадежность и страх для подавляющего большинства населения. И если бы индивиду больше не пришлось как свободному экономическому субъекту утверждать себя на рынке, исчезновение свободы такого рода стало бы одним из величайших достижений цивилизации. Технологические процессы механизации и стандартизации могли бы высвободить энергию индивидов и направить ее в еще неведомое царство свободы по ту сторону необходимости. 
Это изменило бы саму структуру человеческого существования; индивид, избавленный от мира труда, навязывающего ему чуждые потребности и возможности, обрел бы свободу для осуществления своей автономии в жизни, ставшей теперь его собственной. И если бы оказалось возможным организовать производственный аппарат так, чтобы он был направлен на удовлетворение витальных потребностей, и централизовать его управление, то это не только не помешало бы автономии индивида, но сделало бы ее единственно возможной.

Такая задача, "конец" технологической рациональности, вполне по силам развитому индустриальному обществу. В действительности, однако, мы наблюдаем противоположную тенденцию: аппарат налагает свои экономические и политические требования защиты и экспансии как на рабочее, так и на свободное время, как на материальную, так и на интеллектуальную культуру. Сам способ организации технологической основы современного индустриального общества заставляет его быть тоталитарным; ибо "тоталитарное" здесь означает не только террористическое политическое координирование общества, но также нетеррористическое экономико-техническое координирование, осуществляемое за счет манипуляции потребностями посредством имущественных прав. 
Таким образом, создаются препятствия для появления действенной оппозиции внутри целого. Тоталитаризму способствует не только специфическая форма правительства или правящей партии, но также специфическая система производства и распределения, которая вполне может быть совместимой с "плюрализмом" партий, прессы, "соперничающих сил" и т.п."

Экономические модели: исламская модель. Часть 2

К IX в. в исламском мире активно функционировали товарно-денежные отношения: обращение больших денежных и товарных масс, распространенность денежных форм ренты, преимущественно денежная форма оплаты труда. Особенно показательно в этом отношении развитие различных форм кредита и некоторых операций банковского типа. Именно здесь родились основные виды кредитных документов, заимствованные затем (вместе с названиями) Западной Европой через торговые связи с Испанией и Италией. Например, от арабского «сакк» (перс, шекк) произошло ныне интернациональное понятие «чек», а из «хавала» - денежный перевод - испанское и французское «aval» - поручительство по векселю.

Сам термин «исламская экономика» ввел в 1947 г. ученый из Индии Саййид Маназир Ахсан Гилани в своей книге «Исламская экономика». Однако в научной литературе термин вошел в широкое употребление лишь в середине 70-х годов.

     Согласно исламской экономической концепции, любые действия рассматриваются с точки зрения общественного блага, личная выгода является второстепенной. Право частной собственности признается как священное и неприкосновенное, а правила ее передачи определены божественными предписаниями. Ислам не призывает к увеличению благ с целью получения власти и извлечения выгоды из нее.

     Важно отметить, что исламская финансово-экономическая система имеет четко выраженную социальную ориентированность. Это значит, что основной целью развития экономики является обеспечение социальной справедливости при распределении результатов экономической деятельности.

      Краеугольный камень исламской экономики - свобода заключения договора, поскольку почти все сделки основаны на договорно-правовой базе. Даже правитель государства при вступлении в должность должен заключать с мусульманской Уммой (или общиной) в лице ее представителей (как правило, муджтахидов – ведущих ученых, имеющих право делать богословско-правовые выводы из Корана и Сунны) договор, именуемый "мубай’а" (или "бай’а"), где оговорены права и обязанности главы государства и верующих по отношению друг к другу.

Главным условием всех договоров и экономических отношений является честность. Но она также должна подтверждаться объективной информацией. Именно поэтому  исламским финансовые учреждения вынуждены часто тратить достаточно много времени и средств на получение необходимой информации о будущем партнере.

      Кроме того, шариат осуждает богатство ради самого богатства. В целях ограничения богатства и установления справедливого порядка распределения общественного продукта Исламом предусмотрены обязательные сборы и налоги (закят, хумс), а также те, выплата которых оставлена на усмотрение владельца собственности (инфак).

Исламская финансово-экономическая система функционирует на основе определенных запретов продиктованных положениями шариата:

1.                Риба – запрет процентной ставки. Это понятие включает в себя любую заранее определенную ставку, зависящую от сроков и величины займа и не зависящую от успешности инвестиций.

2.                 Гарар – запрет на наличие излишней неопределенности, случайности или неясности условий контракта.

3.                Мейсир – запрет спекулятивного поведения и принятия избыточных рисков.

4.                Харам – запрет на ведение и участие в запрещенных видах деятельности таких как: алкогольная и табачная продукция, наркотики и другие виды товаров, наносящие вред здоровью человека, свинина и продукты, содержащие свинину, мясо животных, забитых не по правилам шариата, мертвечина, религиозная атрибутика, не имеющая отношения к исламу (амулеты, обереги и прочее), товары, полученные незаконным способом.

Помимо основных запретов исламской экономической системе присущи следующие принципы:

1.                разделение риска – в исламе запрещается передавать риск за денежное (или иное) вознаграждение от одной стороны договора другой или же третьему лицу. Все участники договора обязаны в равной (или соответствующей их участию) степени разделять риски присущие сделке;

2.                ненарушаемость договоров – исполнение договорных обязательств является важнейшей из обязанностей сторон сделки;

3.                деньги рассматриваются исключительно как потенциальный капитал, реальным капиталом они считаются лишь после того как вкладываются в производственную деятельность.

Несмотря на все отличительные черты, исламские финансовые институты получили распространение не только в мусульманских государств, но и в странах Западной Европы. Среди вышедших за пределы мусульманского мира финансово-экономических структур – банки, страховые компании, инвестиционные фонды. Многие крупные европейские финансовые институты стремятся производить продукт, соответствующий нормам шариата. Для этого есть вполне объективные причины. Помимо успехов, которых добились в последние годы экономики исламских государств при складывавшихся в это время высоких ценах на нефть, это еще и рост численности мусульман в мире. 

Уже сегодня в Амстердаме, Гааге и Роттердаме мусульмане составляют 60 процентов среди жителей этих городов моложе 20 лет. А в некоторых районах крупных городов Германии доля мусульман составляет 40–50 процентов. Поэтому стремление европейских банков открывать «исламские окна» выглядит вполне прагматичным.

Экономические модели: исламская модель. Часть 1

В современной экономике, находящейся под влиянием процессов глобализации, роль мусульманского сектора становится все более заметной, что вызывает активизацию интереса к экономической модели в исламском мире. Прежде чем говорить об особенностях исламской экономики, необходимо понять, что такое экономическая модель. В основе этого понятия лежит хозяйственная система страны, ее основные финансовые институты, которые помогают экономике существовать и развиваться. По мнению ученых-экономистов каждая экономическая модель отвечает на следующие вопросы: какие механизмы использовать для производства, распределения и потребления товаров и услуг в определенно взятом обществе; как строятся отношения между участниками экономической системы, а также ее институтами; каким образом она решает вопрос истощения природных запасов и ресурсов (что и как производить, в каком количестве, а также для кого производить).

 Выделяют три основные модели экономики: командно-административная или социалистическая, капиталистическая и смешанная. В противовес этим моделям сформировалась новая четвертая модель – исламская. Альтернативность исламской модели не исключает наличие у нее общих черт не только с капиталистической, но и с социалистической экономикой. Необходимо подчеркнуть, что в исламской экономической модели преодолеваются недостатки капиталистической и социалистической систем хозяйствования. Это выражается, в частности, в том, что в исламской экономике найдена золотая середина между абсолютизацией частной собственности при капитализме и ее практически полным отрицанием при социализме советского образца. 

Исламская экономическая модель, как ни одна другая модель в мире, подвержена сильнейшему воздействию со стороны религии. В отличие от других религий, ислам содержит не только набор религиозных принципов и ритуалов, но является образом жизни вообще. Исламская хозяйственная этика основана на положениях Корана и сунны (описание жизненного пути пророка Мухаммада, включающее в себя поступки и высказывания пророка, зафиксированные его последователями в виде хадисов-рассказов). Совокупность закрепленных в Коране и сунне предписаний является источником норм мусульманского права - шариата.

       Коран, сунна и хадисы призваны определять основные формы общественных отношений и модели социальных институтов. В основе этих источников лежат принципы справедливости, умеренности и всеобщего блага. Истоки формирования специфических особенностей исламской финансово-экономической системы уходят вглубь веков. В истории развития исламской экономической практики известны периоды расцвета торговых отношений, которые оказали решающее влияние на развитие многих стран мира. Начало существованию свободных рынков положил пророк Мухаммад. По мнению исследователей, масштабы торговых сделок в средневековых арабских городах намного превосходили торговые операции в средневековой Европе. Уже тогда существовали разные корпоративные формы организации труда. Торговцы, объединяясь в ассоциации, играли важную роль в общественной и частной жизни. Они гордились принадлежностью к этим ассоциациям. Члены ремесленно-торговых объединений коллективно выплачивали налоги (закят), при их собирании устанавливались равные для всех правила.

Бенджамин Такер - лицо американского анархизма

Бенджамин Такер, безусловно, является одним из крупнейших представителей американской анархистской мысли.

Проблему современного ему капитализма Такер видел в отсутствии конкуренции в сфере капитала. Указывая на ряд монополий, действующих в этой сфере, Такер говорил, что эти монополии, поддерживаемые государством, искажают естественным образом складывающуюся систему экономических отношений и стимулируют несправедливое распределение доходов в пользу узкой группы лиц. В связи с этим Такер выступал за системы экономических отношений. Поскольку «собственность не связанная с личным трудом всегда предполагает присвоение результатов чужого труда».[1]

Такер выступал за ликвидацию государства, чтобы устранить, кроме всего остального, институт, который поддерживает систему насильственного получения дохода и препятствует конкуренции.

Общественный договор по Такеру должен представлять собой награду для людей, добровольно отказавшихся от государства, ввиду осознания его пагубной природы.

«Всякое господство есть зло, оно не лучше и тогда, когда оно является господством большинства».[2]

Американский романтизм оказал на Такера сильное влияние в вопросе понимания роли общества. Такер, несмотря на то, что являлся индивидуалистом, понимал, что общество необходимо. Здесь следует отметить, что многие исследователи индивидуализма склоняются к тому, что индивидуалисты предпочитали одиночество и были отчуждены. Во многом такое представление складывается на основе изучения американской литературы того периода, герои романов которой представали перед читателями романтическими одиночками, не находившими понимания у широкой общественности.[3] Такер утверждает, что добровольно созданные союзы вовсе не должны господствовать над какой-либо областью или обладать какой-либо властью.

Если влияние Пьера Прудона на мировоззрение Такера нужно рассматривать с определённое долей скепсиса, то влияние другого европейского анархиста прослеживается в трудах Такера довольно чётко. Такер утверждает, что понятие «справедливость» не может быть определено единым для всех. Каждый человек имеет равное право определять для себя содержание этой категории, единственным в таком случае проявлением несправедливости будет, вмешательство в дела других лиц. Отсюда Такер заключает, что свобода есть, по сути, синоним слова «эгоизм».

Конечно, увидев это слово в работах Такера, мы невольно вспоминаем, пожалуй, самого яркого европейского анархиста середины XIX века - Макса Штирнера, который в своей работе «Единственный и его собственность» писал:

«Против представителей идеальных, или священных, интересов стоит, однако, мир бесчисленных «личных», мирских интересов. Ни одна идея, система, ни одно святое дело не столь огромно, чтобы никогда не быть побежденным и видоизмененным этими личными интересами. Замолкая на миг в эпохи фанатизма, они все же скоро опять возвращаются благодаря «здоровому чувству народа». Те идеи только тогда побеждают, когда перестают быть враждебными личному интересу, то есть удовлетворяют эгоизм».[4]

Для Такера, также как и для Штирнера термин «эгоизм» не несёт в себе никакой негативной коннотации, означая лишь отрицание определенных априорных социальных установок. Такер отрицает существование абсолютного социального блага, следовательно, отрицает оправдание государства, как института, созданного для «производства» этого всеобщего блага. По мнению Такера, существует лишь совокупность индивидуальных представлений о сущности блага. Таким образом, Такер вынужден полностью отказаться от идеи естественных прав и обязанностей, пойдя чуть дальше своих предшественником индивидуалистов. Такер утверждает, что поддержание идей эпохи Просвещения вовсе и не было целью государства. На самом деле, оно под предлогом соблюдения прав индивида, навязывало ему обязанности.

Раз не будет существовать системы отношений между обществом и государством (в виду отсутствия государства), значит, существуют лишь отдельные индивиды, не наделённые никакими правами и не несущие никаких обязанностей, кроме тех, которые они сами на себя возлагают путём заключения договора с другими индивидами. Другая идея, схожая с идеей Штирнера прослеживается у Такера в утверждении о том, что в основе общества должно лежать взаимодействие индивидов и взаимная заинтересованность в невмешательстве в дела друг друга.

«…анархическая философия не дает и морального кодекса, который можно было бы навязать индивиду. "Знай свое" - вот единственный моральный кодекс анархиста. Вмешательство в чужие дела есть преступление, и притом единственное, которому и можно сопротивляться надлежащими мерами».[5]

А вот что писал по этому поводу Штирнер:

«Быть лично свободным значит быть только настолько свободным, чтобы никакая другая личность не могла распоряжаться мною, или чтобы то, что я могу делать или чего не смею, не зависело от личного определения другого».[6]

Одним из центральных вопросов для Штирнера был вопрос силы в обществе эгоистов, эту тему затрагивает и Такер:

«Прежде, когда я, хотя и был уже Эгоистом и знал, что всякий человек действует, и будет действовать исключительно в собственных интересах, и не рассматривал еще отношения Эгоизма к вопросам долга, у меня была привычка развязно и небрежно говорить о праве человека на землю. Это была дурная привычка, и я давно уже расстался с ней. Единственное право человека на землю это его могущество над нею. Если сосед сильнее его и отнимает у него землю, то земля принадлежит его соседу, пока еще более сильный человек не отнимет ее у того. Но при длительности такого порядка нет ни общества, ни безопасности и комфорта. Поэтому люди заключают договоры».[7]

«Война индивида», к которой призывал Такер, явилась следствием потери концепцией естественного права своей революционной сути. Растратив её в XVIII веке, по мнению Такера, в веке следующем она превратилась в инструмент легитимации репрессивного механизма государства, Такер также отмечает, что платить налоги за «защиту», которой он от государства не желает также является насилием. 

Упадок анархо-индивидуализма в начале XX века был связан с рядом явлений общественной жизни США, в частности индустриализация и концентрация населения в крупных городах поставили крест на идеях «аграрной» демократии, с которой связывал свои надежды на будущее США ещё Томас Джефферсон. Вторым главным фактором стал отказ анархо-индивидуалистов от участия в политической борьбе, ряд террористических актов на рубеже веков наложили негативный отпечаток на восприятие идей анархизма любого толка в США

---

[1] Ibid, с.23

[2] Б. Такер цит. по Пол Эльцбахер «Анархизм» АСТ Москва 2009г. с. 236

[3] Например, Капитан Ахав Германа Мелвилла, многочисленные персонажи мистических произведений Эдгара По, к примеру Артур Гордон Пим, Тестер Прин Натаниэля Готорна и др.

[4] Макс Штирнер «Единственный и его собственность»

http://avtonom.org/old/lib/theory/stirner/the_one_and_its_ego.html?q=lib/theory/stirner/the_one_and_its_ego.html

[5] Б.Такер «Государственный социализм и анархизм»

 http://sites.google.com/site/individualistlibrary/tucker/state-socialism-and-anarhism

[6] Макс Штирнер «Единственный и его собственность»

http://avtonom.org/old/lib/theory/stirner/the_one_and_its_ego.html?q=lib/theory/stirner/the_one_and_its_ego.html

[7] Публикуется по изданию "Бенджамен Таккер, Свобода, равная для всех",

  СПб, "Ан-пресс", 1997

http://sites.google.com/site/individualistlibrary/tucker/liberty-and-property